Рейинг@Mail.ru

Сколько изобретателей нужно российской экономике

Почему число выданных в стране патентов пусть медленно, но снижается и какие стимулы должны получить современные кулибины, чтобы вспомнить дорогу в Роспатент, — в материале ТАСС

Фото: Донат Сорокин / ТАСС

Глава Роспатента Григорий Ивлиев в интервью ТАСС констатировал тенденцию снижения заявок на получение патентов. Самая тревожная цифра — в прошлом году на 15% (с 26,8 тыс. до 22,8 тыс.) сократилось число заявок от российских изобретателей. При этом вся государственная политика направлена на то, чтобы число запатентованных изобретений увеличивалось. Так, госпрограмма «Цифровая экономика», принятая в 2017 году, предполагает, что только по четырем направлениям — компьютерные технологии, телекоммуникации, цифровая связь и IT в управлении — количество патентов с 2018 до 2025 года должно вырасти в полтора раза. 

И нельзя сказать, что это какие-то заоблачные цифры. Достаточно вспомнить, что в конце 80-х годов прошлого века в СССР регистрировалось более 80 тыс. патентов в год, то есть почти в три раза больше, чем сейчас (83,6 тыс. патентов в 1987 году против 33,1 тыс. в 2017-м). Но и эта цель может быть достигнута только при реформах в сфере интеллектуальной собственности.

 
 

Изобретатели не хотят идти за патентами

В России не стало меньше людей, способных создавать инновационные разработки, уверены в Роспатенте. Нет для изобретателей и бюрократических препон — сроки патентования в стране, по заверению ведомства, одни из самых низких в мире: примерно девять с половиной месяцев, при том что в США — до двух лет. Также это не связано с высокой ценой за оформление изобретения: потолок стоимости — 12,5 тыс. рублей, а студенту патент обойдется всего в 800 рублей. Тогда в чем дело?

Первая очевидная причина — во многих случаях патентование не сулит изобретателю серьезной выгоды. Представьте, что прямо сейчас на одном крупном заводе работает инженер с высокой квалификацией. Этот инженер придумал прорывную технологию. Только он даже не думает о том, чтобы написать заявку на патент, потому что ему все равно, будет ли его технология масштабирована и полезна рынку.

«У нас в стране есть закон о служебных изобретениях, но он не защищает изобретателя. Работодатель сам решает, какое вознаграждение выплачивать автору. Он не обязан, а только может ему заплатить, — подчеркивает Григорий Ивлиев. —  Сумма зависит только от его доброй воли. А в Германии законом предусмотрена не только разовая выплата автору изобретения, но и до 30% прибыли от реализации продукции, в которой используется изобретение. Автор получается заинтересованным в выводе патента на рынок».

Еще одна причина в том, что никто не стимулирует вышеуказанного инженера создавать уникальные разработки и получать на них патенты.

«В 60–80-е годы прошлого века, то есть в период наибольшего подъема науки и технологической промышленности в стране, каждый год выпускали порядка 15 тыс. профессионалов в сфере интеллектуальной собственности, — объясняет Ивлиев. — А теперь мы выпускаем порядка 200 специалистов в год. И это при обострившейся глобальной конкуренции в высокотехнологичных отраслях — от биоинженерии до нанотехнологий».

Сейчас Роспатент договорился с Минобразования о том, что в 2019 году некоторые вузы откроют магистерские программы по подготовке патентоведов. Уже три вуза могут принимать студентов по этому направлению: РГАИС, МГТУ им. Н.Э. Баумана, Университет ИТМО в Санкт-Петербурге.

Дипломированные специалисты в сфере интеллектуальной собственности отвечают за то, чтобы изобретения «не терялись».

Советские инженеры, «красные директора» и союзная мотивация

«В Советском Союзе на каждом промышленном предприятии, согласно требованиям закона, работали БРИЗы — бюро по рационализации и изобретательству. В 80-х их насчитывалось 138 тыс. Сотрудники БРИЗов — те самые специалисты в сфере интеллектуальной собственности — стимулировали инженеров к созданию разработок. Можно сказать, что заставляли изобретать; если не хочешь — уходи с завода. Эти же отделы разгружали от лишних бумаг сотрудников: сами подавали заявки на получение свидетельств об изобретениях. Все было поставлено на поток», — рассказывает Антон Ищенко, Председатель центрального совета Всероссийского общества изобретателей и рационализаторов (ВОИР).

ВОИР был всесоюзным обществом, он работал совместно с государственным комитетом по науке и технике и насчитывал 14 млн членов. «Мы были самым большим обществом изобретателей в мире», — говорит Ищенко. Для сравнения — сейчас в ВОИР состоит 100 тыс. человек. Такое резкое падение можно объяснить, во-первых, тем, что не все изобретатели перешли из всесоюзного во всероссийское общество, когда проходила перерегистрация. Во-вторых, исчезли пресловутые БРИЗы, а также утратили силу законы, которые «подкачивали» рынок изобретений. «Кстати, сейчас мы еще подросли по численности», — замечает Ищенко.

Советский инженер по тому же закону сразу вместе со свидетельством об изобретении получал 10 рублей. 

«Это не невесть какая сумма, если его оклад был в среднем 120 рублей, — продолжает он, — но прибавка. За год он мог зарегистрировать не одну разработку. Если его технологию внедрили и начали продавать продукт, к которому он приложил интеллектуальные усилия, он получал премию. Там была гибкая система, все зависело от того, куда продали: за границу или по стране».

Ищенко замечает с сожалением, что сейчас иногда говорят, что какие-то изобретения и рационализаторские разработки в СССР были притянуты за уши, сделаны для галочки. Он не согласен: «Во всяком случае Россия и сейчас считается инновационной державой в таких направлениях, как космос, военная оборона, во многом благодаря той базе, которая была создана с помощью БРИЗов».

Еще одна причина сегодняшнего снижения числа изобретений — идеологическая. Утрачен престиж статуса изобретателя.

«В СССР было две госнаграды: «Заслуженный изобретатель» и «Заслуженный рационализатор», — перечисляет Ищенко. — В 90-е их ликвидировали. Только в 2012 году Путин вернул «Заслуженного изобретателя». Сейчас задача не только в том, чтобы простимулировать руководителей мотивировать сотрудников создавать инновации, но и в том, чтобы поднять престиж и донести мысль о возможности запатентовать свои разработки до простого инженера».

Кто изобретает: вузы, Росатом, «Яндекс»

Большинство «изобретателей» — крупные компании и вузы.

 
 

«Дело не в том, что в одном вузе много изобретателей, а в другом — нет. У нас везде хорошо с мозгами, русские вообще считаются нацией изобретателей. В этом рейтинге — компании, которые умеют и хотят работать с интеллектуальной собственностью, — объясняет Антон Ищенко. — Меня не удивляет, что Росатом в числе лидеров. В его структуре есть современный аналог БРИЗа».

Наукограды уступают по числу запатентованных изобретений университетам и «Яндексу».

 
 

«Статус наукограда не говорит о том, что там работают с интеллектуальной собственностью лучше, чем на одном частном предприятии», — продолжает свою мысль Ищенко.

А вот самый новый наукоград Сколково, где есть собственная патентная служба и где, по идее, должны ориентироваться на успешный иностранный опыт в сфере изобретений, может столкнуться с тем, что молодые стартапы не готовы идти в Роспатент.

«Если бизнес начинающий и некому продавать продукт, у него сейчас нет смысла в получении патента. Может случиться так, что он получит патент, разработка станет известна и ее аналог могут "изобрести" конкуренты. Чтобы увеличить число патентов за счет молодых разработчиков, нужно организовать площадку, где изобретатели будут находить заказчиков», — предлагает представитель ВОИР.

Первые шаги к изобретателям

В конце 2017 года ВОИР получил президентский грант 9,6 млн рублей. Эти деньги пойдут на просвещение бизнеса и специалистов интеллектуального труда о возможности патентовать разработки. Кроме того, общество создает сайт для изобретателей.

«Портал будет работать по принципу сайта с вакансиями, где в роли работодателя выступает компания. В роли соискателей — изобретатели. Работодатель пишет: «У меня есть следующая задача. Жду ваши идеи». Соискатели пишут, что могут предложить. Планируем на старте зарегистрировать в этой системе 500 промпредприятий и 10 тыс. изобретателей», — делится планами он. Считает, что результаты таких «встреч» появятся уже через два-три месяца после запуска сайта. "Если разработчик поймет, что его идея нужна и может приносить деньги, он пойдет за патентом», — уверен Антон Ищенко.

В конце декабря 2017 года Минэкономразвития разослало по акционерным обществам с госучастием письмо с рекомендациями стимулировать изобретательскую активность. «ВОИР помогал в составлении рекомендаций. В письме сказано, что до 1 февраля руководители должны провести совещания по внедрению реформ, которые промотивируют сотрудников изобретать». По мнению Ищенко, госсектор — это первый шаг. «Эта часть экономики самая неповоротливая. В дальнейшем мы должны решить, как мотивировать коммерческие фирмы изобретать».

У Роспатента, как и ни у какой другой организации в стране, нет полномочий по контролю или стимулированию изобретателей. Организация только принимает заявки, проводит экспертизы разработок и выдает патенты. В ведомстве сообщают, что будут стимулировать рост числа патентов за счет реформ.

Речь, в частности, об упрощении процедуры получения патентов для иностранных изобретателей. Дело в том, что изобретение распространяется только на определенную территорию. Разработка, запатентованная, например, в Китае, считается изобретением только в этой стране, пока она не запатентована в других.

Так, любой крупный производитель электроники, как Samsung или Philips, который поставляет свои товары во многие страны мира, должен получать патент на свои изобретения в каждом государстве. Но есть региональные и международные системы патентования, которые облегчают работу таких компаний, позволяя патентоваться сразу в нескольких странах через одно окно.

«В России правовая охрана изобретения может быть предоставлена по региональной процедуре патентования Евразийским патентным ведомством (ЕАПВ),  — объясняет Григорий Ивлиев. — ЕАПВ выдает евразийский патент, действие которого признается в Туркменистане, Беларуси, Таджикистане, Азербайджане, Казахстане, Киргизии, Армении».

В начале 2018 года Россия присоединилась еще к одной патентной ассоциации. «Мы вошли в систему, в которой объединены около 47 государств, что позволит получать больше заявок на патенты от иностранных производителей», — говорит Ивлиев.

К тому же продолжат снижаться сроки получения патента: эта реформа уже полезна и для российских, и для иностранных изобретателей.

«В 2017 году экспертиза по существу заявок на изобретения (когда экспертная комиссия определяет, действительно ли имеет дело с жизнеспособным изобретением, а не с «вечным двигателем» — прим. ТАСС) сократилась более чем на полмесяца. Теперь — немногим больше девяти месяцев», — подчеркивает глава Роспатента. И добавляет, что сроки патентования еще сократятся уже в текущем году.

На вопрос, получится ли достичь целей по патентам, которые заложены в «Цифровой экономике», эксперты не могут дать однозначный ответ.

«Это не амбициозные цели, «низкая планка», — говорит о цифрах в госпрограмме Антон Ищенко. — По данным мировых исследований, мы серьезно отстаем по числу патентов от стран, которые считаются создателями прорывных технологий. На самом деле нам нужно намного больше изобретений».

Анастасия Степанова (ТАСС),

оригинал материала

Напечатать

Поделиться:

следующая новость
Научная Россия: Жюри премии ВОИР-2019 выбрало лучшего изобретателя!
к списку новостей

Дата последнего обновления страницы:

Все обновления

Размер шрифта

Интервал между буквами (кернинг):

Рейтинг@Mail.ru